На Невском надписи пестрели, кричала каждая стена, 
«Внимание! 
При артобстреле 
опасна эта сторона!»
На Невском надписи пестрели, кричала каждая стена, «Внимание! При артобстреле опасна эта сторона!»
« Подача электричества прекратилась утром 08.12.1941. Движение не возобновлялось». 
Вышедшие в тот день 52 трамвая, остались на линии.  Отныне люди передвигались 
с работы и на работу пешком. «Город стал пешим. Расстояния обрели реальность. 
Они измерялись силой своих ног. 
Не временем, как раньше, - а шагами. 
Иногда количеством шагов».
« Подача электричества прекратилась утром 08.12.1941. Движение не возобновлялось». Вышедшие в тот день 52 трамвая, остались на линии. Отныне люди передвигались с работы и на работу пешком. «Город стал пешим. Расстояния обрели реальность. Они измерялись силой своих ног. Не временем, как раньше, - а шагами. Иногда количеством шагов».
«…нужны были дрова, а их не было. Жгли мебель, книги, заборы, деревянные дома …
но все это сгорало быстро, как фейерверк». 
За время блокады почти 9000 деревянных домов были разобраны на дрова. 
 Но этот дом сохранили,  и по сей день его можно увидеть 
на одной из улиц города».
«…нужны были дрова, а их не было. Жгли мебель, книги, заборы, деревянные дома … но все это сгорало быстро, как фейерверк». За время блокады почти 9000 деревянных домов были разобраны на дрова. Но этот дом сохранили, и по сей день его можно увидеть на одной из улиц города».
«...и только ночью поезд, наконец, поехал. Тихо-тихо, беззвучно, крадучись, 
каждые 15 минут мы останавливались. На остановках из вагонов выносили трупы
 и складывали вдоль дороги, и когда мы доехали, в вагоне стало уже довольно
 просторно, можно было даже сидеть на полочке».
«...и только ночью поезд, наконец, поехал. Тихо-тихо, беззвучно, крадучись, каждые 15 минут мы останавливались. На остановках из вагонов выносили трупы и складывали вдоль дороги, и когда мы доехали, в вагоне стало уже довольно просторно, можно было даже сидеть на полочке».
«…я хорошо помню эту девочку. Худенькое личико, широко открытые глаза. 
День и ночь я не отходила от Танечки, 
но болезнь была неумолима,
 и она вырвала ее из моих рук».
«…я хорошо помню эту девочку. Худенькое личико, широко открытые глаза. День и ночь я не отходила от Танечки, но болезнь была неумолима, и она вырвала ее из моих рук».