Однажды жарким африканским утром 1908-го года жил-был на свете некто Закарис Левал. Служил он железнодорожником на узкоколейке, соединяющей Виндхук и Людериц, и так бы и существовал себе долго и счастливо, если бы не его страсть к релаксирующим утренним прогулкам.
Однажды жарким африканским утром 1908-го года жил-был на свете некто Закарис Левал. Служил он железнодорожником на узкоколейке, соединяющей Виндхук и Людериц, и так бы и существовал себе долго и счастливо, если бы не его страсть к релаксирующим утренним прогулкам.
Итак, прогуливаясь вдоль вверенных его заботам железнодорожных путей, достопочтенный гер Левал мечтал о холодном пиве, лениво ковырял песок пальцем ноги, как вдруг в этом самом песке что-то подозрительно блеснуло. «Клевая стекляшка!» - подумал простодушный Закарис, положил ее в карман, и в тот же вечер похвастался диковинкой перед своим десятником Августом Штаухом.
Итак, прогуливаясь вдоль вверенных его заботам железнодорожных путей, достопочтенный гер Левал мечтал о холодном пиве, лениво ковырял песок пальцем ноги, как вдруг в этом самом песке что-то подозрительно блеснуло. «Клевая стекляшка!» - подумал простодушный Закарис, положил ее в карман, и в тот же вечер похвастался диковинкой перед своим десятником Августом Штаухом.
Мама же Августа Штауха, должен доложить я вам, дураков не рожала – поработавший в свое время в Кимберли десятник быстро распознал в стекляшке алмаз. Не привлекая излишнего внимания, шустрый Штаух поспешил застолбить обширный участок вдоль узкой седловины в доломитовом хребте близ Людерица. По этому своеобразному коридору ветер несет песок из примыкающей к устью Оранжевой южной части пустыни Намиб далее на север. Именно туда, сообразил сметливый десятник, мелкие алмазы, выносимые рекой в океан, а затем выбрасываемые прибоем на берег, переносятся вместе с песком. В считанные годы Август Штаух стал мультимиллионером.
Мама же Августа Штауха, должен доложить я вам, дураков не рожала – поработавший в свое время в Кимберли десятник быстро распознал в стекляшке алмаз. Не привлекая излишнего внимания, шустрый Штаух поспешил застолбить обширный участок вдоль узкой седловины в доломитовом хребте близ Людерица. По этому своеобразному коридору ветер несет песок из примыкающей к устью Оранжевой южной части пустыни Намиб далее на север. Именно туда, сообразил сметливый десятник, мелкие алмазы, выносимые рекой в океан, а затем выбрасываемые прибоем на берег, переносятся вместе с песком. В считанные годы Август Штаух стал мультимиллионером.
В то время все океанское побережье Намибии принадлежало Германии, поэтому новорожденный эпицентр алмазной лихорадки был построен в немецком стиле и с немецкой же основательностью. Африку тут не напоминало ничего, кроме песка и жары. В старательском городе Колманскопе были открыты больница, электростанция, танцевальный зал, театр, казино, а также зал для игры в боулинг.
В то время все океанское побережье Намибии принадлежало Германии, поэтому новорожденный эпицентр алмазной лихорадки был построен в немецком стиле и с немецкой же основательностью. Африку тут не напоминало ничего, кроме песка и жары. В старательском городе Колманскопе были открыты больница, электростанция, танцевальный зал, театр, казино, а также зал для игры в боулинг.
В Колманскоп со всего мира потянулись сотни одержимых легким обогащением - ведь в этом пустынном уголке алмазов было столько, что рабочие ползали на животе и запросто сгребали их щеткой в совок. Охотники за удачей прибывали и прибывали, население достигло 1100 человек (300 немецких хозяев и 800 контрактных работников).
В Колманскоп со всего мира потянулись сотни одержимых легким обогащением - ведь в этом пустынном уголке алмазов было столько, что рабочие ползали на животе и запросто сгребали их щеткой в совок. Охотники за удачей прибывали и прибывали, население достигло 1100 человек (300 немецких хозяев и 800 контрактных работников).
Жажда утолялась шампанским и продукцией местного лимонадного цеха, голод — продуктами собственной скотобойни и пекарни. Заработала мебельная фабрика и первый в Африке трамвай. Собственники Колманскопа купались в роскоши и неге, словно пребывая в земном раю.
Жажда утолялась шампанским и продукцией местного лимонадного цеха, голод — продуктами собственной скотобойни и пекарни. Заработала мебельная фабрика и первый в Африке трамвай. Собственники Колманскопа купались в роскоши и неге, словно пребывая в земном раю.
Южно-Африканский Союз недолго позавидовал немецким сибаритам, а затем, решив взять ситуацию под контроль, атаковал Намибию. Операция была успешной, и Колманскоп с его судьбоносными песками перешел во власть ЮАС и компании De Beers с ее слоганом «Diamonds are forever». Впрочем, вскоре оказалось, что судьба умеет не только преподносить, но и отнимать подарки - возможно, переселенцы чем-то обидели местные божества, а может, просто родились под несчастливой звездой.
Южно-Африканский Союз недолго позавидовал немецким сибаритам, а затем, решив взять ситуацию под контроль, атаковал Намибию. Операция была успешной, и Колманскоп с его судьбоносными песками перешел во власть ЮАС и компании De Beers с ее слоганом «Diamonds are forever». Впрочем, вскоре оказалось, что судьба умеет не только преподносить, но и отнимать подарки - возможно, переселенцы чем-то обидели местные божества, а может, просто родились под несчастливой звездой.
Веселье резко оборвалось в 1918-м году: жители Колманскопа, ползая на коленях, пересеяли весь песок в округе, а глубже песка, в глине, алмазов не нашлось — они просто закончились вместе с покером и мазуркой. Тут выяснилось, что жить в этом городке тяжело, да и незачем: мало того, что постоянные песчаные бури, так еще и отсутствие питьевой воды. И уже через десять лет после основания начался массовый исход жителей - в 1918 году большинство граждан покинуло Колманскоп и двинулось на юг, к Оранжевой реке, где открылось свежее месторождение их любимых камней.
Веселье резко оборвалось в 1918-м году: жители Колманскопа, ползая на коленях, пересеяли весь песок в округе, а глубже песка, в глине, алмазов не нашлось — они просто закончились вместе с покером и мазуркой. Тут выяснилось, что жить в этом городке тяжело, да и незачем: мало того, что постоянные песчаные бури, так еще и отсутствие питьевой воды. И уже через десять лет после основания начался массовый исход жителей - в 1918 году большинство граждан покинуло Колманскоп и двинулось на юг, к Оранжевой реке, где открылось свежее месторождение их любимых камней.
С тех пор Колманскоп так и стоит удивительным заброшенным городом посреди песчаной пустыни. Сегодня о былой славе Колманскопа мало что напоминает - в некогда шикарных домах живет песок и гуляет ветер. В 1980 г. местный алмазный трест немного подлатал домишки, кое-где выгнал особо обнаглевшие дюны и назвал Колманскоп музеем под открытым небом.
С тех пор Колманскоп так и стоит удивительным заброшенным городом посреди песчаной пустыни. Сегодня о былой славе Колманскопа мало что напоминает - в некогда шикарных домах живет песок и гуляет ветер. В 1980 г. местный алмазный трест немного подлатал домишки, кое-где выгнал особо обнаглевшие дюны и назвал Колманскоп музеем под открытым небом.
Находясь на территории Sperrgebiet – закрытой для посещения и тщательно охраняемой области, принадлежащей De Beers - Колманскоп является режимным объектом: чтобы попасть в него надо покупать специальное разрешение в близлежащем Людерице. Для всех прочих калитка в самый песчаный город на Земле закрыта, территорию патрулируют злые парни с автоматами, а где-то рядом до сих пор добываются знаменитые намибийские алмазы. Ну и трамвая там теперь не дождешься.
Находясь на территории Sperrgebiet – закрытой для посещения и тщательно охраняемой области, принадлежащей De Beers - Колманскоп является режимным объектом: чтобы попасть в него надо покупать специальное разрешение в близлежащем Людерице. Для всех прочих калитка в самый песчаный город на Земле закрыта, территорию патрулируют злые парни с автоматами, а где-то рядом до сих пор добываются знаменитые намибийские алмазы. Ну и трамвая там теперь не дождешься.