Весна на Индигирке.

Мне выпало дважды стать свидетелем того, как могучие артерии России — Лена и Индигирка — сбрасывают с себя оковы зимы. И оба этих свидания с силой природы навсегда врезались в память, оставив после себя эхо, которое не стихает до сих пор. Сказать, какая из рек поразила меня сильнее, — все равно, что выбрать между небом и землей: каждая пела свою неповторимую песню. В мае, когда северная весна только-только касается промерзшей земли дыханием тепла, берега обеих рек расцветают чудом — сон-травой. Но чудо это везде свое, словно сама земля меняет палитру. На Индигирке она предстает в бархатистом, глубоком пурпуре, с таинственным сливовым отливом — цвет северных сумерек и древних легенд. А на Лене она рассыпается по склонам солнечным золотом, чистым, как яичный желток, даря свет еще до того, как солнце окончательно победит стужу. На Индигирке мы встали лагерем на двойном изгибе реки, в укромном лесочке, который казался нам надежным убежищем. Вечерами я сидел у костра, и время текло подчиняясь ленивому танцу пламени. Угли дышали жаром, над их бархатной глубиной, в ночном мареве, что плыл над истлевающими поленьями, начинали мерцать Ее глаза. Глаза той, чьего имени я не знал, но чей образ уже стал частью ночи. Нежные голубоватые глаза, как озера - глянешь и утонешь навсегда. Они возникали из ниоткуда, как далекие звезды, проступающие на ночном небосводе, и в душе моей разгорался тихий, негасимый свет. Иллюзия была так совершенна, так осязаема, что мне казалось — стоит лишь медленно протянуть руки сквозь теплый воздух, напоенный запахом дыма и хвои, и пальцы коснутся зыбкого, переливающегося контура. Я почти чувствовал, как под ними рождается тепло ее кожи, шелковистой и невесомой, готовой растаять от одного неосторожного движения. Но стоило ветру качнуть пламя, и видение ускользало, оставляя после себя лишь легкую грусть и мерцающий уголь в сердце... Может быть это была мнимая Якутская колдунья, похожая на Синильгу... Может были видения будущего... Этот лес, как мы позже поняли, был лишь обманчивым островом, который в час ледохода отрезало от берега. Когда ледовый затор, образовавшийся из-за нашего острова, прорвало, мы спускались с высокого берега реки. И вдруг поднялся страшный шум. Небеса и земля смешались в оглушительном реве, грохоте и пушечных выстрелах — по реке высоким валом высотой в несколько метров неслись перемешанные и спресованные ледяные торосы. Они терлись о скалистый берег, лопались и хлопали, как выстрелы из пушек. Куски льдов летели, как после взрыва снарядов. Река вздымалась на глазах, с неистовой скоростью пожирая пространство. Мы летели вниз, подгоняемые диким ужасом и восторгом, как нахлестанные плетями. Тимофеич, замыкавший наш бег, перепрыгивал сухую протоку уже по щиколотку в воде, что прибывала с каждой секундой. Земля под ногами дрожала мелкой дрожью, вторя гулкому ритму реки. Когда мы, задыхаясь, долетели до палаток, оказалось, что обратным потоком с Индигирки в нашу протоку намело пяти-шестиметровые торосы. Мы стали пленниками на крошечном клочке суши, отрезанные от мира на два долгих дня. А когда лед начал таять и сдаваться, мы нашли лазейку и выбрались из ледяного плена, чтобы вновь увидеть неземную красоту этих мест. Спустя несколько дней, когда река немного уняла свой пыл, мы погрузили весь нехитрый скарб в большую надувную лодку (ту самую, что теперь служит мне верой и правдой на Джеке Лондоне) и переправились на другой берег, поставив новый лагерь. Мне хочется повторить эти съемки, но уже на новом витке, во всеоружии мастерства. Тогда, на Лене, я снимал на пленку, ловя каждый кадр как единственный и неповторимый. Теперь я могу делать иначе: снять крупно первый робкий цветок, перевести резкость дальше, потом на каменные столбы, затем на льдину, а потом уйти в бесконечную даль — и так несколько раз, и каждый план будет идеально резок. Я уже объявил фототур на реку Лену на 2027 год. Есть в этом лишь одна трудность — чтобы встретить ледоход на Ленских столбах, нужно забираться в эти края заранее, терпеливо ждать, и это растягивает путешествие во времени. С 20 апреля по 20 мая мы будем там, на великой реке. Но оно того стоит. Я знаю это точно. Это будет сверх съемка, песня цветам, Ленским столбам и ледоходу. А вслед за ней, в 2028 году, я вновь поклонюсь Индигирке — пурпурной, ревущей, неукротимой.

  Подпишись
на автора

Фото на карте, Все фото автора на карте